?

Log in

No account? Create an account
pic1

sowetnik_p


Художники строят "Город Солнца"


Previous Entry Share Next Entry
"Конец света" - 18
pic1
sowetnik_p

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30

 
   Если через час на корпоративе будет проводиться конкурс ,,Мисс КП,, и вы увидите на сцене среди участниц одну с волосатыми ногами, то знайте – это я – Славка – художник-авангардист.

  Слава Богу Ладайя Корнивенко объявилась. Она прочитала мои ответы в ноутбуке и осталась довольной. Мы сходили в кассу, ей авансом выписали гонорар, выдав квиточек. Редактор ,,Авто-Мото,, честно деньги поделила.

  Я маслянно разулыбался:

- Ну во-от, а вы говорите! Я теперь тоже официально кулумнист вашенский!

  Ладай помахала квиточком перед моим носом.

- Официально ты пока наполовину колумнист, раз получил пол-гонорара.

- Ну всё-равно! Толстого шлема мне и вам! Палиндром-перевёртыш есть подходящий: ,,Мала тропка, но она — к порталам.,, Это про меня в вашенской газетке.                                     

  Если бы я был лошадью, меня пристрелить бы было уже наполовину жаль.

  Я откозырялся довольный и побежал в ближайший магазин. Мой первый гонорар, ну в смысле, мой первый пол-гонорара надо обмыть по полной, что мелочиться?! Дело святое! Я посчитал, что небольшой процент от суммы можно отстегнуть. Один ляд, если уж повезёт, так повезёт вечером. А если уж масть не ляжется, то и большая сумма ничего не изменит. Теперь и на ,,Пепел розы,, Хыте Нопарольной хватит купить.

  Я рванул в Москву, купил богеме в продуктовом на Лениградке приличного ,,Курвуазье,, , рядом с продуктовым встретил косметический салон, честно купил в нём ,,Пепел розы,,. Возвернулся быстро и прошмыгнул мимо вахтера, пряча бутылку под широкой майкой.

  ,,Наше всё,, крикнул мне в спину:

- Э-э... Слава, имей ввиду, что скоро я всех посторонних попрошу из редакции.

  ,,Ага!,, - подумал я. - ,,Приличных людей повыгоняют, оставят только москвичей!,,

  Несмотря на московский расизм, мы успеем с коллегами обсудить мою предпредпоследнюю инсталяцию – ,,Процессы формообразования от упорядочения художественных анархо-беспорядков до хаотизации искусственного порядка в интервале от почти чего-нибудь до чуть-чуть когда-нибудь,,.

  Тут удачное совпадение получилось - я понимал, что надо торопиться, пока меня из ,,КП,, не турнули, а художникам ,,КП,,эшным впадлу было пить зблюдную Кикимарю, раз Магистр-жмот жмотится на приличное фряжское. Вот мы ударно и провернули пятилетку в три года. Уже через полчаса кровь у нас сгустилась, эдак с,,Курвуазье,,нилась. Но художники всё же оказались в пределах технического коридора, в отличии от меня по параметрам в технический коридор приличий не вписывающийся. Меня начали кусать бабочки и я бежал от них прочь на своём коне с серебрянными подковами. Конь пустился вскачь по поверхности волнующегося моря и меня тоже покачивало в седле. А если какой Иксуй думает, что по поверхности  волнующегося моря скакать невозможно, то он сильно ошибается, трезвый дурак. Сие возможно, если начистить серебрянные подковы коня настолько, что они сделаются тонкими, как кошачье ухо. 

  Валантен потянулся с подвыванием:

- Уауай, как мне сегодня неохота...!

  Он не стал договаривать, чего неохота. Но я уже итак знал.

  Димча тоже встал, быстро-быстро потёр себе потные виски и тоже простонал:

- Ннеа, не охота почему-то сегодня особенно! Может из-за жары, а?!

  Да, в Москве полная Ематья! Ртутный столбик уже кипит. Такого температурного рекорда, говорят, уже не было двести лет. Хотя неизвестно, какую там температуру двести лет назад показывали деревянные градусники славян. Может вообще такая температура в Москве впервые. Армагедон какой-то трендюшно-калябукнутый самого капут-мортуумного пошиба! 

- Уй, Славка, да тебя раскачало чтой-то!

  Заметил Валантен. Димча обнял меня за пластмассовые плечи.

- Слышь, Слав, давай мы тебя до выхода доведём?

  Харррошие они ребята! Одно слово – Художники! Ну в смысле – Иксудожники, если исходить из того, что впереди слова стоит не русская буква ,,Ха,, а латинская буква ,,Икс,,.

  Я максимально расправил плечи. Толще рассправить не смог бы даже Робокоп.

- Ды вы чё, ммму-ужики! - промычал я с достоинством. – Это у вас тут в редакции просто пол кривой, как в Пизанской башне.

  Для убедительности я бумкнул себя в грудь кулаком.

  Русские люди обожают бросать шапки об пол и стучать себя в грудь кулаком. Шапок, правда, не напосёшься, но кулаки всегда под боком висят, постоянно слышно вокруг – ,,Бум! Бум! Бум!,, Пидарасы тоже всегда бомбы рвут, постоянно слышно в некотором отдалении - ,,Бум!!! Бум!!! Буммм!!!,, Путаешься в этом многонациональном российском государстве – то ли вблизи русский долбит себя по груди, то ли пидарас вдали рвёт бомбу, то ли где посредине уцелевший русский долбит по голове пойманного пидара.

– Я саммм пой-ду колбаской! В натуре!

  ,,КП,,эшные художники переглянулись, но как толстые люди навязывать помощь не стали. Это только коренные москвичи  постоянно назойливо лезут, донимая взбдрыжно: ,,Закрой дверь с другой стороны три раза!,, Мы крепко пожали друг другу руки, по-братски обнялись, и я покинул их кабинет, закрыв за собой дверь.

  Вот не зря журналисты хотят совершенствовать свою личность через публичность. Стоило только мне выйти из кабинетной публичности в пустой редакционный коридор, как моя психбольная коняга понесла. Меня забросало в седле так, что пришлось придерживаться рукой за стены. Хорошо хоть конь скакал вдоль них. 

  Лифтовой карман этого этажа я обнаружил не сразу, но всё-равно обнаружил. А вот с кнопками в кабинке пришлось повозиться. Сначала меня вроде покатило вниз, потом мне показалось, что лифтовая кабинка поехала вверх. Потом я определённо понял – кабинка едет по горизонтали, вдоль коридора, по которому моё тело дрейфовало строго тринадцать минут назад. Число тринадцать (как и 666)– дьявольское число, уж поверьте на слово. Если увидите где-нибудь в книжке главу под номером тринадцать (или под № 666)– так и знайте – в этой главе обязательно случится какая-нибудь чертовщина. Поэтому дурная техника совсем зачудила – кабинка вдруг начала ходит шахматным конём.

- Ну ты чё фанеришь, чмокушник?! Я же тебе не пешка, конём ходить!

  После очередного Г-образного поворота, кабинка сделала спираль и, постепенно сужая её, наконец остановилась.

- Йех всех!

  Высказал я недовольство, не имея ввиду симпатичнейших сотрудников редакции. Кого я имел ввиду, я уж не знаю. Может московских негров, так они вроде от жары уже поперемёрли. Может самих коренных москвичей имел ввиду, чтоб им свой слюной захлебнуться и не только своей! Не знаю-не знаю, но кого-то всё-равно имел.    

- Тупанная я девочка!

  Переключился я на свою персону. Нажрался, как Киса Воробьянинов перед аукционом, чтоб мне заболеть Гранулематозом Вегенера! Не, чтоб мне болеть в свое удовольствие, а за мной чтобы ухаживала сексапильная медсестра! Так лучше, да-а. Чтоб медсестра услужливо-заботливо склонялась надо мной  глубоким декольте, а я так лежал в кровати, типа мне всё-равно, типа размышлял о промискуитете... , тьфу!, хотел сказать – размышляя о пролонгации, смотря типа в потолок...

  Обожаю потолок! Он всегда божественно пуст, на нём всегда так хорошо, такой порядок, ничего не валяется, ничего не разбросанно случайного. В его нулёвости, наверное, живёт сам Бог, обозначаемый нами, простецами не Христом, не Магометом, не Буддой, но латинским ,,Иксом,, , от которого произошла интернациональная комбинация ,,Иксуй,,.

  Потолок-то пуст, но из стен фактурно выперали какие-то выключатели, я об них уже руку до локтя покарябал, зараза! Пожарный кран вообще на меня набросился, как дикий мустанг. Я стоял себе спокойненько, а он ка-ак набросится на меня коренным москвичём, точно синяк будет. Пилоны эти с подоконниками  Джамшуда и Равшана, остекленение алюминием...

  Врёт Виктор Гюго, когда доказывает с пеной у рта, что ,,Природа не терпит пустоты.,, Но Гюго абсолютно прав в том, что ,,Природа заполняет пустоту любовью.,, Да, ДА, заполняет её любовью! Не Жлобинским же направлением Гомельского объезда заполняет – самой любовью!  

  Хытя-Хытя ты ,,МУ-МУ-У,,шная, нафига ты вместо любви заговорила об ребёнке, который в будущем может вдруг стать послушным и напугать этим до смерти?! Я виноват, конечно, что удрал после таких заявлений...  Но виноваты во всем всё-равно женщины! Ева-дура, какого ты змея кривондюлешного позарилась на то яблоко познания, а?! На Иксуй оно тебе задралось?! Мало тебе было других райских олвощей что ли, обжора ты изувердячная?! Швырга-мырга-пупырга ты после этого бякнутая! Полупопие ты персиковое! И кретин Адам (не о ,,МУ-МУ-У,,ушном Адаме речь), сдуру доевший яблоко такое же фуфло наоборотное! Такая же срамота историческая, ещё гнуснее хлеще ,,КП,,эшных зблюдных Кикимарей! Палиндром тебе какой-нить подходящий: ,,Нам рак влетел в карман!,, Или: ,,Арбуз влетел в зубра!,, В смысле, расстрелять бы тебя, Адамчик, сначала раками, потом и арбузами очередями – тра-та-та-та!

  ,,...и-и-и-и-и-и...,,

  Услышался вдруг какой-то тонкий звук.



Почти ультразвук, не воспринимаемый человеческим ухом. Я замер. Звук доносился из-за последней большой двери в конце коридора.

- Что за...?!

  Чтозакнул я недоумённо, прислушиваясь к странным колебаниям воздуха и  разглядывая толстую двухстворчатую дверь.

- Хм!

   За дверью зуб кому-то сверлят? Да нет вроде, звук не технический, скорее человеческий. Поёт кто-то тоненко? Сдвинув брови, я потянул одну створку дверей на себя. За дверью полный мрак.

- Хм же!

  Снова повторился я и вошёл внутрь. Дверь на автоматических пружиннах сама со вздохом закрылась. Я протянул руки в темноту и понял, что двери внутри перекрыты тяжёлыми матерчатыми гардинами.

- Ах вон чё...

  Прошептал я и принялся рыться в складках посередине, выискивая разрыв между гардинами. Нашёл наконец и потянул ткань в стороны. Но раздвинув гардины и прошагнув вперёд, понял, что внутри помещения тоже не зги ни видать, как в предбаннике. Большие окна задёрнуты плотными гардинами, свет в микроскопических колличествах таки просачивался через микроскопические щели, но в помещении стоял толстый сумрак,  практически темнота. 

  Я завертел локатарами ушей выслушивая, откуда доносится плачь. Глаза постепенно привыкли к темноте и я определил размеры помещения – большой актовый зал. В дальнем его конце сцена. От неё-то и доносится...

  ,,Плакает же это какое-то тело, пыритца в курицу! ,, - дошло наконец до меня.

  Тело вдруг всхлипнуло громче и у меня промыло в голове. Джумхурийёмть! Да это же голосок той девы в мешке!

1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30