pic1

sowetnik_p


Художники строят "Город Солнца"


Previous Entry Share Next Entry
"Глуминат натурия" - 7
pic1
sowetnik_p
1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30

  Смена декорации. Кабинет Прежнева → помещение с саркофагом Лёнина → лаборантская → тунель → могила Столина.



. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  

  Люсенька опускает ногу Столина в гроб, обдувает пилочку и ложит в карман.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  В могилу из тунеля выкатывается спортивный снаряд Многократора - 2 кольца с перекладинами, типа тренажора лётчиков. Но человек в кольцах не в плоскости, а плашмя, поэтому может кувыркаться вперёд. Снаряд останавливается и из него выбирается человек с паранджой на голове. Он снимает паранджу. 

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  

  Эдя пафосно с грузинским акцентом:

– Вот походу и родной засекреченный брат–близнэц Иосифа Виссарионыча собсвенной пэрсоной - лично Георгий Джугашви-или! Можна Гогия. Можна Гога. Художник, художник, художник  срэдних лет.  – глумливо падает на колено, протягивая руки к расплывшейся Люсе и фигурно показывая интернациональным жестом формы изгибов женского тела или скрипки. - Нарисуй нам дэвушки красявенький портрэт! Давай–дафай!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Гога целует лаборантку:

– Труа раза в щёки, цвай раза в плечоки, и разочек в губочёки, вах–вах, требьен! Гоморджоба, красавица! Завэрнул бы в ковер и выкурыл, сладенькую!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Люсенька  эротично сщёлкивает пальцем пылинку с плеча Гогии.

– Картинку принёс? Обещал ведь нарисовать меня оголённой на колхозном поле в разгаре страды.

  Люсенька демонстративно–сексуально медленно, облизывая языком губы, берёт тонкий кончик уса Гогии ртом, смачивает, потом накручивает на палец, получается знаменитый ус Сальвадора Дали. Приводит в такое же состояние второй ус Гогии.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

    Гогия отстраняется от женщины:

– С братом надо погоморджобиться.

  Подходит к гробу, поднимает из гроба руку Столина и трясёт её рукопожатием.

– Гоморджоба, брат, гоморджоба. Ты умер, но как живой! Трофим Лысенко мнэ доказывал, что оживление мумий возможно...

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Люсенька:

– Ага, возможно! Выпори мумию академика по месту назначения. Лысенко нам ещё впаривал про ,,живое вещество,, , которое признали антинаучной теорией в биологии. Пошёл он на сто, твой Облысенко!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  

  Гогия кивает вверх:

– Прикинь, меня эти хунвейбины тоже признали антинаучной тэорией. Живу теперь в подвале на Лубянке. Передвигаюсь только по тунелям, и то в парандже, чтобы совки-уборщики нэ увидели.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Люсенька:

– Ну ты ж понимашь, для чего это делаца? Если бы совковски граждане увидели, что Столин жив... Гы! Я представляю, что было б! Прям вынос!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

– Угумс. – задумчиво соглашается Гогия. Но всплёскивает рукой. – Пошли они на сто, хунвейбины! Эти политические доктрины... бье!  – издавая декоративный звук рыгания. – Соцсреализм! Кому-му-мунизм! – глумливо копируя мычание коровы.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Эдя, щёлкая семки:

– Дык, ты шо, типа против светлаго будусчего?

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

  Гогия:

– Я за живописное настоящее! Слыхал про ,,Бульдозерную выставку,,? Пишу картины крупными мазками в подвале! – приосанивая  голову. – Хорошо хоть есть способ переправлять их на поверхность. – убрав приосанивание, морщится. – Так мою картину трактором переехали два раза на ,,Бульдозерной выставке,, бство! А Хрущеев-здец и этот с непричёсанными бровями, – кивает Гогия вверх в сторону Прежнева. – Здэлал вид, что они тут ни причём, коммуняки фиговы с мозгами перееханными катком! Да ну их, бье! – делает Гогия вверх полу–круг ладони перед губами, изображая рвотное изливание из уст.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  

  Гогия, игриво повиливая телом, приближается к Люсеньке и рывком поднимает свитер. Люсенька восторженно взвизгивает. Под свитром на животе Гогии находится грелка, держащаяся верёвочной петлей через шею.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .    

  Гогия:

– Обещал тэбя угостить Цинандали? Вот тэбе, красавица, Цинандали! Цинандали – это гранд среди белых вин, как врождённая беспартийность. Цинандали – это гордость грузинских виноделов, как независимая республика меньшивиков в 18 году, Цинандали, вопреки моде на коммунистический румянец, всегда светло-соломенного цвета, как головы девственных пионеров. У цинандали прекрасный плодовый букет устоявшихся комсомолок, революционно противоположный вспотевшим подмышкам комсомольцев, скачущих козлами на параде с красными тряпками. У цинандали такой тонкий вкус, что по сравнению с ним вкус сьедаемого каннибалами большевика, покажется толстым смаком бревна, вон стоящего в кабинете ГенеральСека, – снова кивает Гогия в сторону Прежневского кабинета наверху.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  

  После этого Гогия дастаёт из кармана тонкую трубочку, перетирает её в нескольких местах об край гроба, даёт одну трубочку Люсеньке, другую трубочку Эдуарду, отвинчивает крышку грелки, и вставляет свою соломенку в неё.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

– Прысоединяйтэсь. – приглашает Гогия.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

  Люсенька с Эдуардом тоже вставляют свои трубочки в грелку и пьют с мычанием восхищения.

  После чего запыхавшийся от сосания Эдуард вскрикивает:

– Поехали к цыганам!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .  

  Люсенька быстро:

– Кошки сикают где хотят, а Гоге нельзя!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Гогия с печёной физиономией разводит руки:

– Да–а, мине нэльзяа–а. Увидят, – привяжут дураки к стулу до полного построения коммунызма.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Эдуард:

– Ну эстонский балет какой–то с вашей секретностью! Цинандали кончился, эхма! – озабоченно оглядывается округ себя. Но вдруг встряхивает пальцем у виска. – Тада у меня еся технический спирт для протирания клемов. Щас принесу.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Гогия с опаской:

– А ми нэ отравимся техническим спиртом?

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

  Эдуард хлопает Гогию по плечу.

– Пошёл ты на сто! Думашь, чё есля технический, то ён бьёт на полметра мимо? Хы! Забавный ты крендель, Гога–магога!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

  Эдуард ныряет в тунель. Люсенька повисает на Гогии. Долгий поцелуй. После поцелуя лаборантка вскрикивает, запыхавшись:

– Воздуха! – учащённо дышит. – Я когда зацелуюсь, мне воздуха всегда в груди типа не хватает.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Гогия вопросительно приподнимает бровь:

– Гдэ–гдэ нэ хватает?

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

  Люсенька показывает пальцем на свои напёрсточные груди:

– В груди! – но тут же, вьехав в подтекст, всплёскивает ручками. – А чё я могу? Такая у меня инфраструктура.  – втыкает руки в бока. – Куда смотрят наши врачи?! Нет, пра–ав был Иосиф Виссарионыч, когда энтих вредителей послал на сто! – Люсенька делает жест, словно давит ногтём клопов. – На дворе конец двадцатого века за бортом, уже в космос летаем, а увеличивать груди комсомолкам до сих пор не научились, чтоб врачам было мучительно больно за бесцельное проживание, чтоб их скорчило пополам! Взяли бы там... ну я не знаю, что... мож эбонитовые вкладыши, или там токари конусы бы вытачивали из нержавейки да вживляли передовикам производства. А то прикинь, приходится вату в бюзик пихать, которую в фуфайки набивают.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Из тунеля появляется Эдуард с пузырьком спирта.

– Что у вас походу за ниочемный разговор? Нашли о чём говорить дураки – чем набивают совковские фуфайки, фи!  Давайте выпьем, да поговорим, например типа о... о...

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 

  Люся предлагает:

– О балете.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Гогия берёт из рук Эдуарда пузырёк, с сомнением нюхает и бормочет:

– Балет– это полное фуэто! Люблю балет, только я его никогда нэ видел.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

– Как, не видел балет?! – удивляется Эдуард. – Ври!

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

– Как–как... – морщится Гогия. – Шмяк! Как меня Дзяржинский посадил в подвал после переворота, с тех пор я на поверхность нэ разу и нэ выходил. Подзэмный жжжжитель мумунизма! – играя желваками.

. .  . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

  Эдя отпельменивает нижнюю губу:

       Не расстраивайся, я тож балет ниде-ниде не видел. – на мгновенье замирает, закатывая глаза в потолок, типа того, что пытаясь вспомнить, видел ли он все–таки где–нибудь этот балет или нет, и решительно отрицательно мотает головой. – Неа, точна ниде не видел!




1 - 2 - 3 - 4 - 5 - 6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30

?

Log in

No account? Create an account