?

Log in

No account? Create an account
pic1

sowetnik_p


Художники строят "Город Солнца"


Previous Entry Share Next Entry
68 глава ,,Конца света,,
pic1
sowetnik_p

предыдущая глава

- Ой, Боже, как тесно мне!

Сморщилась я, чуть не плача.

Мои груди перестали быть лептонными Касперами, но стали материальными молодыми грудочками – резиново-упругими, требующие конкретного материального места. Это не играло никакой роли, когда эфемериды грудей мог видеть только поменявший глаза, но теперь груди ужасно стиснуты футболкой с грубой надписью: ,,Без баб,,. Соскам грудей попросту больно, мои бедненькие сосочки торчат из под стискивающей материи футболки, как дульца маленьких дамских пистолетиков, умещающихся в мужской ладони. Боже, если я срочно не переоденусь во что-нибудь приличное, я сойду с ума! Какой это круг ада, хотела бы я знать? Судя потому, что я совершенно без грима (даже губы не подкрашенны!) – это один из самых последних кругов, где еретики обитают в своих горящих могилах, а сороконогие великаны окунают их в смолу для пущего горения.

Боже, какие бесформенные, без малейшего намёка на хоть какую-то моду, мужские брюки, как невИдна мужская обувь... Ой, какой аляповатый, топорно-неотёсанный, нелюбезный, я даже сказала бы – хамоватый, низменный, мужиковатый этот мужской мир!

Кстати, как он там? Как никак, а этот аляповатый, топорно-неотёсанный, нелюбезный, и так далее, Слава Богов – это и я сама малой частью.

- Слава, Славочка-а?

Позвала я Славу.

- Аа?

Отозвалось он из-за спины московским противным ааканьем.

- Не, ну ты прикинь, Богуславка...! Мы провернулись в моей шкуре на триста шестьдесят градусов, нахуй!

- На сто восемьдесят градусов.

Поправила я его.

- Похуй нахуй хуй войне!

Я ему простила его грубость просто потому, что он сейчас находится в шоке. Каждый народ считает матом те ругательства, которые задевают его священные вещи. Шок мужчины от матриархата я не считаю священной вещью. Это скорее относится к категории мужского расизма.

- Эй, Богуслава, блядь?!

Позвал он меня из-за спины одновременно с руганью. Я не блядь, если он имеет ввиду распутных женщин. До сих пор моя сущность была не материальней рентгеновских лучей, ,,давать,, было нечего и некому. Об чём я ему и заявила, в том числе имея целью слегка поставить его на своё место:

- Слава, до сих пор я блядью не была, если ты говоришь о женщинах лёгкого поведения. Но имей ввиду, дорогой, в настоящий момент всё переменилось. Я теперь во плоти, ты же отныне в неопределяемой консистенции, лептонную форму которой могут видеть всего лишь несколько Приоров Ордена. Поэтому, пожалуйста, сдерживай эмоции, будь лапочкой...

- Я те дам лапочку, нахуй! Я тут главный!

Ой, зря, наверное, я поторопилась приписывать ему джентельменство.

- Уже нет. Теперь главная я.

- Я главный!

- Отнюдь мой друг. Если ты главный, так почему ты теперь идёшь вперёд своим затылком и моим лицом, то есть, задом наперёд?

Славка-болван аж заскрежетал мозгами от мозгового усилия, обдумывая приобретённые задонаперёдности.

- И имей ввиду – с этого момента с главной стороны нас с тобой находятся мои груди...

- СИСЬКИ там находятся!

Снова перебил он меня.

- Не сиськи, а груди, - сказала я с небольшим нажимом. - Груди это, Слава, именно груди! Персями их называл Александр Сергеевич Пушкин. Не бабы, а женщины. Не тёлки, а девушки. Прошу тебя не хами мне, это по крайней мере невежливо и мерзко. Ты же понимаешь, что этим уподобляешься, так называемым, совкам – низменной некультурной прослойке общества, достойной скорее жалости, чем гневливости.

- Да пошла ты со своими совками!

В который раз не сдержался Слава.

Э, нет, миленький! Я не собираюсь слышать эту немотивированную грубость, даже несмотря на то, что ты сейчас находишься в шоке. Придётся тебе, как ты сам выражаешься, фильтровать свой базар. Уже откровенно я пригрозила, подпустив в голос стервозности, от которой молоко сворачивается в простоквашу:

- Вот что, дорогой! Если ты будешь себя так противно вести, я ведь могу запросто испортить тебе жизнь. Элементарно пойду сейчас в кабак, поверчу попкой перед каким-нибудь обволошенным грузином и отдамся ему после первой же рюмки ликёра.

- Ав... аав... ауавскррр...

Раздалось за моей спиной. Слава представив себе эту картину, просто ,,завис,, , издавая звуки Касперского. Спустя минуту он пришёл в себя и попытался вякнуть в своём репертуаре:

- Сссукабляговно, нах!

Я продолжила дресировку:

- И отдамся во все свои прекрасные дырочки, что при теперешнем положении дел не проблема. Да, у тебя остался пенис, но не забывай, что твой твёрдый пенис теперь рентгеноподобный. А вот моя, прошу прощения, дырочка, которая влагалище и пустота, вполне материальна для того же разгорячённого грузина. И обросший грузин, по которому плачет газонокосилка, в мою пустоту будет бить со всей силы золотым ключиком и стонать от наслаждения, и хватать меня руками за груди, и мять их со всей кавказкой страстью, и сосать мне горячие соски...

- А-А-А, БЛЯА-АДЬ...!!!

- Потом поставит меня на четвереньки и будет иличёлить-иличёлить-иличёлить меня в манящую пустоту...

- ТВА-АРЬ ТЫ, ЛЯРВА ИБУЧАЯ...!!!

- Потом поставит меня на колени и заставит делать себе минет...

- ЗАТКНИСЬ, ПОДСТИЛКА ГРУЗИНСКАЯ!!!

- А отдамся я ему не в постели, покрытой шёлковыми простынями, отдамся я ему стоя в тёмном подьезде, наклонившись и схватившись за батарею парового отопления и буду стонать от страсти и стимулировать его: ,,Ещё, ещё, милый! О, какое блаженство-о! Какой ты сильный! Ах, ты просто зверь! О, е, е, мой господин, отвязная дэвчонка вса твоя! При оргазме же господина громко оповещу весь подьезд о том, что господин сегодня назначил меня любимой женой!,,

- Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПИЗДЫ ДАМ!!!

- Не выйдет, зайчик. Пизды грузинам могу дать только я. Теперь я буду решать - становиться мне на четвереньки перед мужиками или нет. Захочу, так встану прямо сейчас, если ты не перестанешь качать права и вести себя неподобающе грубо.

- ТЫ...!!!

- Ещё слово, Славочка, и я пойду встану на четвереньки перед первым встречным ,,КП,,эшным Котом. Он возьмёт меня в анальное отверстие в кабинке мужского туалета, по-азиатски свирепо схватит меня за волосы, как теряющий контроль озверевший самец...

- Ах-ха-ха!

Славка вдруг захохотал.

- Так нас обрили! За какую гриву грузин тебя будет хватать?! За лысину цапать, соскальзывая негнущимися потными грузинскими пальцами?

Я слегка расстерялась, но выправилась:

- Вот видишь, как Коты предусмотрительно позаботились об нас обоих. Я когда виртуально находилась лицом на твоём затылке из-за твоих косм на мир смотрела, как через тюремную решётку, а у тебя полная панорама! Мы должны с тобой воспринимать мир поровну.

- Не получится. Ты раба своих привычек и моралистка, я - свободный художник, не собирающийся вростать в гранит мещанских ограничений и узостей. Не забывай, что я писаю стоя, а ты сидя. Представь что будет, если мы захочем ,,сходить по-малой нужде,, одновременно. Это же онтологическое противоречие.

Есть, так называемые, ,,Батавские слёзки,, - закаленные капли стекла, получаемые при капании расплавленного стекла в холодную воду. Их не разобьешь даже молотком, но если умудриться нарушить оболочку ,,Батавской слёзки,, , она взорвётся от огромного внутреннего давления, в мгновенье превращаясь в пыль. Вот и Слава с Богуславой – семидесяти килограммовая ,,Батавская слеза,, , потенциальная бомба, готовая рвануть в любую минуту. Женское же и мужское – батарея плюса и минуса. Понятно, кто плюс, кто минус в данном конкретном случае.

Женщины – хранительницы очага, они накапливают ценные качества в потомстве, в то время как угорелое мужичьё непроизводительно бестолково мечется вокруг пещеры, то и дело попадая, то под пятку проходящего мамонта, то замерзает небритым рылом в сугробе, перепившись, то залезает в долги, отчего его ставят на ликвидацию, то пытается посмотреть зажигалкой – сколько в канистре осталось бензина, то загибается в ,,скорой помощи,, после поножовщины... Сами знаете где эти, прошу прощения, долбоёбы умудряются найти себе приключения на свою попу.

продолжение главы